Объект исследования. Российская музыкальная индустрия в период активного проникновения ИИ-генерации (2023–2026). Механизмы влияния ИИ на авторско-правовой режим, производственные цепочки и карьерные траектории артистов.
На музыкальных платформах всё чаще соседствуют песни, сделанные привычной студийной командой, записи с отдельными ИИ-элементами и треки, которые сервисы классифицируют как полностью сгенерированные. Это уже не только разговор о будущем: российские платформы сообщают о заметном присутствии таких композиций в отдельных чартах, а Яндекс Музыка ввела разметку релизов по степени применения ИИ. Но точной общей цифры для российского рынка нет. Поэтому выразительные проценты из новостей нельзя складывать в картину «захвата» музыки нейросетями.
Главный парадокс хорошо виден на примере международного сервиса Deezer. В июне 2026 года на пике более половины новых ежедневных поставок на платформу составляли полностью ИИ-сгенерированные треки; среднее число достигало примерно 90 тысяч в день. Однако сама компания оценивала долю этой музыки всего в 1–3% от всех прослушиваний. Массовое производство новых файлов и реальное внимание слушателей — разные величины. И даже данные Deezer нельзя переносить на Россию: компания не приводила разбивку по российским слушателям или поставкам.
Так устроен разговор об ИИ-музыке в целом. Он одновременно о доступном инструменте, новых форматах и риске подменить человеческий труд потоком дешёвых релизов; о праве на творческий результат и о праве на музыку, использованную для обучения или переработки; о рекомендациях платформ — и о том, что объяснение успеха алгоритмами часто остаётся гипотезой. Чтобы понять масштаб перемен, важно не только спрашивать, «написала ли песню нейросеть», но и уточнять: какую именно работу она сделала, кто принимал творческие решения, какая метрика измерена и кто подтвердил происхождение записи.
Не единый рынок, а отдельные чарты и разные определения
Российские данные подтверждают, что ИИ-песни стали заметным явлением внутри ряда платформ, но не дают репрезентативной статистики всего рынка. Исследование КИОН Музыки, пересказанное ТАСС, зафиксировало рост количества прослушиваний отобранных ИИ-треков на 135% в период с 1 ноября 2025-го по 31 января 2026 года по сравнению с предыдущими тремя месяцами. Это рост прослушиваний в анализе одного сервиса, а не доля ИИ в российских стримах и не число новых загрузок. В отдельной выборке КИОН по прослушиваниям за декабрь 2025-го и январь 2026-го среди лидеров назывались «Ворона», «Советский Союз» и «Ярмарка судеб».
Другая цифра относится к другому знаменателю. TopHit сообщил, что 69 из 500 популярных интернет-хитов сводного чарта за первое полугодие 2026 года были созданы с помощью ИИ — около 13% по округлению источника. Это классификация выбранных хитов TopHit за конкретный период, а не доля всех релизов или прослушиваний в России. Сам TopHit отдельно приводил оценки по плей-листам: примерно каждый пятый трек в его выборке топ-500 VK Музыки и около 6% — в плей-листах Яндекс Музыки и «Звука». Эти оценки также принадлежат одному исследователю и не являются независимым аудитом платформ.
Ещё выше оказалась доля в летнем топ-100 КИОН Музыки за 2026 год: по сообщениям о результатах сервиса, около 70% композиций в рейтинге были отнесены к ИИ. Публикация уточняла, что редакции пришлось исключить около 70% треков при формировании рейтинга, но не приводила подробной методики, критериев атрибуции и независимой проверки. Поэтому это показатель одного сервиса и одного топа, а не доказательство того, что ИИ занимает 70% всех российских чартов.
Показательный случай — «Сыпь, гармоника!» проекта СДП. СМИ раскрывали аббревиатуру как «Стих, достойный песни» и называли автора проекта Кириллом Збродовым. Карточка релиза, доставленного «Союз Мьюзик» на YouTube, указывает дату выхода 31 декабря 2025 года; публикации «Коммерсанта» сообщали о лидерстве трека в чартах Яндекс Музыки и VK Музыки в начале 2026-го. Текст песни — стихотворение Сергея Есенина, датированное в академическом электронном собрании как «1923» . СМИ описывали аранжировку и вокал как созданные с помощью ИИ, но доступные метаданные не раскрывают использованные модели и объём человеческой работы. Называть запись полностью автономным произведением нейросети было бы сильнее, чем позволяют источники.
То же относится к эффектным числам вокруг проекта. Упоминавшаяся в прессе оценка «более 10 млн прослушиваний за декабрь» приписывалась автору и относилась к совокупности проекта или его релизов, а не доказанно к одной песне. Доступной независимой платформенной статистики или аудиторского подтверждения не приводилось. Это может быть значимым коммерческим успехом, но само по себе не измеряет масштаб ИИ-музыки на рынке.
В других случаях граница между ИИ-помощью и ИИ-авторством ещё менее однозначна. Jeny Vesna описала «Внутренний голос» так: тексты и музыка — её, «поёт ИИ». Это свидетельство применения синтетического вокала по словам самой артистки, а не полностью автоматической генерации песни. «Ворона» Кэнни и МС Дымка попала в выборку ИИ-треков КИОН и лидировала в ней по прослушиваниям, однако музыканты публично не подтверждали версию о нейросетевом происхождении; независимого первичного доказательства классификации в открытых источниках, проверенных для этого исследования, нет. Следовательно, даже число «ИИ-треков» зависит от того, считается ли таковым синтетический вокал, генеративная аранжировка, нейросетевое улучшение записи или полностью сгенерированная композиция.
Именно поэтому проценты разных источников нельзя сопоставлять напрямую. У КИОН — прослушивания или состав конкретного топа, у TopHit — классификация выбранных хитов, у Deezer — доля новых поставок, а отдельно — доля потоков. Различаются периоды, выборки и определения. В России нет единого надёжного показателя, который позволял бы утверждать, какая доля всех загрузок или прослушиваний приходится на ИИ-музыку.
Кто автор, если часть работы сделал ИИ-агент
Технологическая новизна быстро превращается в правовой вопрос: кому принадлежит песня, созданная по промпту? Российский Гражданский кодекс определяет автором результата интеллектуальной деятельности гражданина, творческим трудом которого он создан. Музыкальные произведения, с текстом или без него, входят в перечень охраняемых объектов авторского права. ИИ не становится автором-гражданином. Но из этого не следует, что любой результат с участием ИИ автоматически «ничей», равно как не следует, что любой промпт сам по себе гарантирует человеку авторство.
Закон не задаёт отдельного числового порога вроде «достаточно написать три промпта» или «нужно вручную изменить половину нот». В каждом конкретном случае существенны факты: кто придумал и отобрал материал, насколько конкретными были указания, кто выстраивал структуру, редактировал мелодию или текст, делал аранжировку, исполнял и сводил запись. Российские научные публикации отмечают неопределённость в применении критерия творческого труда к полностью автономной генерации, но это научный анализ, а не обязательное толкование суда. В открытых источниках, проверенных для этого исследования, не обнаружено надёжно подтверждённого российского судебного решения, которое разрешало бы вопрос об авторстве конкретной автономно сгенерированной песни.
При этом вопрос «кто автор композиции» не исчерпывает правовую картину. В созданной с ИИ записи могут быть разные слои: охраняемый текст или мелодия человека, вклад аранжировщика и исполнителя, сама фонограмма, а также использованные семплы или иные охраняемые элементы. У этих слоёв могут быть разные правообладатели и основания защиты. Нельзя объявить запись «ничьей» только потому, что в производстве использовалась модель; нельзя и считать все права очищенными лишь потому, что сервис генерации разрешает коммерческое использование результата. Само российское законодательство отдельно упоминает авторские и смежные права, например в контексте правил об обучении моделей.
Полезно различать как минимум три ситуации. Первая — ИИ как инструмент: человек сочиняет песню, а модель помогает с черновиком аранжировки или очисткой записи. Вторая — совместный производственный процесс, где человек отбирает, редактирует и существенно формирует генерации. Третья — минимальное указание, после которого система самостоятельно выдаёт почти готовый трек. Между ними нет установленной в законе универсальной границы, поэтому происхождение песни и человеческий вклад нельзя надёжно вывести из одного рекламного ярлыка или описания релиза.
Маркировка ИИ: закон уже принят, но музыкальная обязанность не универсальна
По состоянию на 11 ноября 2026 года действует Федеральный закон № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». Однако положения статей 9–10, включая маркировочную норму, вступают в силу 1 марта 2027 года. Статья 9 касается аудио- и визуальных информационных материалов, созданных с использованием большой фундаментальной модели, отвечающей критериям закона. В ней предусмотрена возможность разместить предупреждение об использовании такой модели; для определённых законом площадок установлена обязанность обеспечить пользователю возможность разместить предупреждение.
Это не то же самое, что обязательная автоматическая маркировка каждого трека, в котором использовался любой ИИ-инструмент. Закон не говорит, что каждая музыкальная модель непременно подпадает под его определение большой фундаментальной модели; это нужно устанавливать отдельно. Норма также не формулирует всеобщую обязанность автора поставить метку и не требует от платформ самостоятельно распознавать любой синтетический звук. Для площадок в тексте названы специальные условия, включая распространение материалов на персональных страницах, рекламную возможность и аудиторию более 500 тысяч пользователей из России в сутки.
От этого федерального режима следует отличать правила самих сервисов. Яндекс Музыка требует от правообладателей указывать, использовался ли ИИ и в какой степени; сервис также описывал возможность проверять сведения и добавлять маркировку при выявлении незаявленного применения. Это политика платформы, а не общая обязанность, введённая законом для всех музыкантов. КИОН, со своей стороны, запустил «Настоящий Чарт», из которого исключаются полностью созданные ИИ композиции; вспомогательное использование ИИ само по себе не является основанием для исключения. По сообщению RB.RU, сервис применяет детектор Slopless с заявленной точностью 83%, а при неопределённом результате решение принимает редакция. Точность, заявленная поставщиком или платформой, не устраняет риск ошибок классификации.
Не следует смешивать закон № 243-ФЗ с отдельным законопроектом о маркировке ИИ-видеоматериалов: тот проект Госдума отклонила 10 июня 2026 года и он не стал действующей нормой. Аналогично, федеральная маркировка — это не окончательный ответ на вопрос об авторских правах или лицензиях. Закон № 243-ФЗ предусматривает узкое исключение для анализа и кратковременного копирования произведений при обучении определённых суверенных или национальных больших фундаментальных моделей и только при установленных условиях; соответствующие статьи начинают действовать в марте 2027-го. Это не общее разрешение всем разработчикам обучаться на любой музыке без согласия правообладателей.
ИИ-производство музыки: дешевле начать, но не факт, что дешевле закончить
ИИ меняет не только выпуск треков, но и рабочий процесс музыканта. Опрос BandLink, в котором участвовали около 300 музыкантов разного уровня, показал: 67% опрошенных используют те или иные ИИ-инструменты. Чаще всего речь шла не о генерации готовой песни: инструменты применяли для обложек и промоматериалов, аналитики и текстов; генерацию инструменталов и текстов указали 26% участников. Эти данные описывают самоотчёты выборки, а не долю всех российских артистов, создающих музыку нейросетью.
64% респондентов называли экономию бюджета преимуществом ИИ. Это важный сигнал о восприятии инструмента, но не измерение фактической экономии: исследование не сравнивало затраты до и после и не оценивало сопоставимые готовые песни. Подписка на генератор — не себестоимость коммерчески готового релиза. В общую смету могут входить человеческая доработка, вокалист или сессионные музыканты, сведение, мастеринг, права на исходный материал, дистрибуция и продвижение. Надёжного независимого расчёта, который сравнивал бы полную стоимость одинаково качественных российских треков с ИИ и без него, в открытых источниках, проверенных для этого исследования, нет.
На 11 ноября 2026 года справочный центр Suno указывал, что платные планы начинаются от 10 долларов в месяц; бесплатный план предназначен для некоммерческого использования, а коммерческие права предусмотрены условиями платных планов для треков, созданных во время подписки. Сама компания отдельно оговаривает: коммерческое разрешение по её условиям не гарантирует авторско-правовую охрану в конкретной юрисдикции. Это цена доступа к одному иностранному сервису, не цена производства песни и не юридическое заключение о правах на каждый результат. Российский «Звук» документирует функцию AI-композитора «Сингл», позволяющую авторизованному пользователю создавать и публиковать композиции, но открытая инструкция не указывает цену.
Удешевление черновика не устраняет вопроса о качестве и происхождении обучающих данных. Suno в опубликованном раскрытии сообщала, что обучает музыкальные модели на десятках миллионов публично доступных аудиофайлов и метаданных и использует синтетические данные при разработке. Однако она не раскрыла в этом документе долю синтетики и не уточнила, означает ли это рекурсивное обучение на выходах предыдущих поколений модели. Поэтому нельзя утверждать, что музыкальные генераторы уже деградируют из-за «модельного коллапса».
Научные исследования описывают риск потери разнообразия при некоторых сценариях, когда модели снова и снова обучают на собственных синтетических выходах. Результаты зависят от того, заменяют ли новые образцы исходные данные или накапливают их вместе, от доли реальных данных и конкретного метода. Эти работы изучали языковые и визуальные задачи, а не музыкальные генераторы; прямого опубликованного подтверждения такого коллапса музыкальных моделей в открытых источниках, проверенных для этого исследования, нет. Более того, технический «коллапс кодбука» аудиокодека — иное явление, несмотря на похожее название.
Инструмент ИИ для дебюта или конкурент начинающему автору
Для начинающего музыканта генеративные инструменты могут снизить порог входа: сделать демо, попробовать аранжировку, набросать обложку или быстро проверить идею без большой команды. Опрос BandLink показывает, что ИИ уже встроен в практику части профессионального сообщества. Но из этого не следует, что новичок автоматически получает готовый конкурентоспособный продукт. ИИ может ускорить отдельные операции, однако отбор, вкус, постановка задачи, редактирование, исполнение и поиск аудитории остаются частью творческой работы. А публичные данные пока не измеряют, сколько начинающих авторов в России потеряли заказы, доход или возможность дебютировать именно из-за генеративной музыки.
За пределами России есть признаки тревоги, но их нельзя выдавать за местную статистику. В опросе UK Music 66% опрошенных артистов, исполнителей, авторов и продюсеров считали ИИ угрозой своей карьере; это мнение участников, а не подсчёт увольнений. CISAC и аналитики PMP Strategy оценили, что к 2028 году под риском могут оказаться 24% доходов музыкальных авторов в глобальном масштабе. Это модельный прогноз возможного сценария, а не уже состоявшаяся потеря и не отдельная оценка начинающих российских музыкантов.
Риск для начинающего автора не сводится к прямой замене человека машиной. Если поток релизов резко растёт, труднее выделиться и получить внимание; если синтетический вокал или генеративная аранжировка становятся дешевле, отдельные оплачиваемые задачи могут сжиматься. Но в доступных материалах нет количественной оценки этих эффектов для российского рынка. Есть и обратная возможность: артист с ограниченным бюджетом получает доступ к инструментам, которые раньше были доступны только при наличии студии или команды. Как распределятся выгоды и потери, зависит от того, кому принадлежат права, как устроена монетизация и получают ли создатели исходных материалов вознаграждение.
Поэтому оценивать угрозу корректнее не лозунгом «ИИ отнимет работу», а набором конкретных вопросов: какие задачи автоматизируются, кто оплачивает итоговую работу, как маркируются релизы и кто контролирует использование чужих произведений и записей. Пока надёжного замера занятости начинающих музыкантов в России за 2023–2026 годы в предоставленных исследованиях нет. Отсутствие такого замера не доказывает отсутствия риска; оно означает, что масштаб риска нельзя честно выразить готовым процентом.
Платформы, мемы и реакция индустрии
Песня может сначала стать мемом, коротким видео или вирусным аудио, а затем попасть в стриминговые чарты. Но распространённость клипа не равна числу прослушиваний, а попадание в чарт не доказывает, что именно алгоритм рекомендаций создал хит. TikTok описывает ранжирование как сочетание взаимодействий пользователя, сведений о видео и данных о пользователе; среди сигналов — досмотр, пропуск, время просмотра, звуки и хэштеги. Платформа не раскрывает неизменные веса факторов и говорит, что их важность может различаться. Это описание механики сервиса, не причинное доказательство успеха конкретного трека.
Исследования вирусных песен находят связи между особенностями трека и его повторным использованием в коротких видео. Анализ 178 вирусных композиций выявлял ассоциации с ритмическими и эмоциональными характеристиками, но отбирал уже вирусные записи и не измерял вероятность успеха каждой новой песни. Отдельное исследование временного исчезновения каталога Universal Music Group из TikTok заключило, что потеря доступа снижала спрос на песни лейбла в Spotify, особенно у вирусных треков. Это результат для каталога UMG и Spotify, а не оценка российского рынка или доказательство того, что всякий мем превращается в доходный хит.
Показатели коротких видео в России тоже требуют аккуратного чтения. В опросе VK 2024 года 73% из 1 200 участников сказали, что смотрят короткие вертикальные ролики; это результат опроса пользователей, а не национальный замер музыкальных открытий. Mediascope оценивал месячный охват VK Клипов в июне 2024 года в 66,6 млн человек, а TikTok — в 64,3 млн среди жителей России старше 12 лет. Речь о месячном охвате, а не о просмотрах песен или доходах; при этом TikTok приостановил публикацию новых видео в России в марте 2022 года.
Реакция музыкальной индустрии всё чаще связана не с запретом ИИ вообще, а с происхождением контента, маркировкой и фродом. Яндекс Музыка сообщала, что около 27% новых релизов на сервисе имеют ту или иную ИИ-составляющую, а доля в каталоге оценивалась в 4,4%; в подсчёт включались и частичные применения вроде улучшения качества записи. Это данные самой платформы и не доля прослушиваний. Deezer, напротив, подчёркивает разницу между загрузками и слушанием и сообщал, что до 85% прослушиваний полностью ИИ-сгенерированных треков в 2025 году были признаны мошенническими и исключены из выплат. Это оценка Deezer потоков именно на ИИ-треках, а не 85% всех прослушиваний платформы.
КИОН создал отдельный чарт без полностью ИИ-сгенерированных композиций, тогда как Spotify описывает меры против спама и несанкционированной имитации голоса, а сведения о роли ИИ в кредитах зависят от данных лейблов и дистрибьюторов. Spotify отдельно отмечает, что отсутствие такой отметки не доказывает отсутствие ИИ. Эти разные подходы показывают, что универсального определения «ИИ-песни» пока нет. Одни сервисы маркируют полную генерацию, другие — также частичное применение, третьи выделяют редакционный рейтинг без ИИ-композиций.
В итоге главный конфликт проходит не между «живым» и «искусственным» звуком как таковыми. Он проходит между прозрачным и непрозрачным производством, между человеческим вкладом и автоматической генерацией, между доступностью нового инструмента и возможностью незаметно присвоить чужую работу или искусственно накрутить прослушивания. Платформам приходится одновременно отсеивать фрод и не ошибаться в классификации; авторам — понимать условия сервисов и сохранять доказательства своего вклада; слушателям — помнить, что ярлык «создано ИИ» может означать очень разные процессы.
Заключение
ИИ уже стал новым игроком на музыкальном рынке, но его присутствие измеряется не одной цифрой и не одним жанром. В России отдельные ИИ-классифицированные песни попадали в чарты и получали заметное внимание, а платформы фиксировали быстрый рост прослушиваний своих выборок. Это весомый сдвиг в производстве и дистрибуции, но не доказательство, что искусственная музыка уже вытеснила человеческую или составляет половину российского потребления.
Практический вопрос — не «запретить ли промпт», а как отделить инструмент от замены автора, обозначить степень автоматизации, сохранить права на человеческий вклад и не легализовать чужие исходные материалы одним фактом использования генератора. Закон № 243-ФЗ частично задаёт будущую рамку предупреждений, но его маркировочные положения вступают в силу только 1 марта 2027 года и не охватывают автоматически любой трек с ИИ. А вопрос о творческом труде человека остаётся зависимым от конкретных обстоятельств.
Пока достовернее говорить не о конце музыканта, а о перестройке цепочки: генерация стала дешевле и доступнее, конкуренция за внимание — острее, а проверка происхождения и прав — важнее. Риски для авторов реальны как предмет для регулирования и измерения, но их российский масштаб ещё не посчитан. Поэтому самый ответственный вывод — не панический и не рекламный: ИИ может быть и новым инструментом, и источником угрозы, а ответ зависит от того, кто принимает творческие решения, кто владеет правами и кто получает доход.
